Двенадцать лет назад, 16 января, Верховная Рада приняла пакет законов, который вошел в историю как «диктаторские законы Януковича». Решение, принятое в разгар Евромайдана с грубыми нарушениями процедуры, стало одной из ключевых точек эскалации протестов и символом попытки сворачивания демократических свобод в Украине.

Эти законы составляли пакет радикальных ограничений гражданских прав и свобод — они существенно ограничивали свободу слова, свободу мирных собраний, вводили строгие правила по организации протестов и уголовную ответственность за «экстремистскую деятельность», запрещали использование определенных средств на митингах и позволяли силовикам широкие репрессивные полномочия.

Документы были приняты без нормальной парламентской процедуры (без обсуждений и с текстами, обнародованными уже после голосования), что вызвало массовую критику в Украине и за рубежом как шаг к авторитаризму.

Сильное общественное недовольство этими законами еще больше обострило протесты Евромайдана, которые впоследствии привели к существенным политическим изменениям в стране и бегству президента Виктора Януковича.

Через несколько дней после их принятия большинство этих законов были отменены самим парламентом на фоне протестов, а впоследствии признаны нарушающими законодательные процедуры.

«Диктаторские законы Януковича»: точка невозврата для политической системы

Политолог Станислав Желиховский отмечает, что январь 2014 года стал переломным периодом, когда ситуация развивалась по сценарию «или побеждает революция, или побеждает власть». Именно в этой логике тогдашний режим принимал решения, направленные на ограничение протестной активности и запугивание граждан — из-за угрозы задержаний, уголовных преследований и расследований.

Принятый пакет законов был резко негативно воспринят обществом и оппозицией, а также подвергся жесткой критике со стороны европейских партнеров Украины. В то же время отмечает Желиховский, речь идет не только об очередном репрессивном эпизоде эпохи Януковича. По его мнению, именно тогда украинская политическая система перешла точку невозврата.

До этого конфликт между властью и Майданом уже был острым, но в январе 2014-го он начал раскручиваться как маховик и частично выходил из-под контроля. Никто не мог предвидеть, в какую фазу перейдет противостояние. Даже звучали предположения о возможном гражданском сопротивлении и масштабном насилии в стране — наиболее негативный сценарий в случае попытки силового подавления протестов.

Закон как инструмент репрессий: криминализация протеста

По словам политолога, на тот момент между властью и протестующими еще существовала определенная «рамка» политического противостояния: люди давили, власть отвечала силой, но формально действия оставались в пределах правового поля. Принятие же пакета законов 16 января эту рамку сломало.

«Государство впервые открыто использовало закон не как механизм регулирования, а как оружие против части собственного общества. Суть этих решений заключалась не только в ограничениях, а в криминализации самого факта политического участия. Мирные формы протеста фактически становились преступлением», — говорит Фокусу политолог.

Речь шла о запретах на установку палаток, использование касок и защитного снаряжения, движение автоколонн, ограничение их количества. Отдельное внимание уделили общественным организациям — в частности из-за темы финансирования из-за рубежа и поиска так называемого «иностранного влияния».

По логике эти нормы копировали практики, которые уже действовали в России и Беларуси. В РФ, напоминает эксперт, разрешались разве что одиночные пикеты, а любое массовое собрание автоматически трактовалось как угроза с уголовными последствиями. Именно по такой модели тогдашняя украинская власть пыталась изменить статус гражданина — из субъекта политики он превращался в объект репрессивной машины.

Победа Революции Достоинства остановила этот процесс: законы были отменены, а законодательство вернули в правовое русло, которое существовало до 16 января 2014 года.

Военное положение сегодня: похожие формы, другое содержание

Желиховский предостерегает от прямых параллелей между событиями 2014 года и нынешними ограничениями, действующими в условиях военного положения. По его мнению, сходство возможно лишь на уровне формы, но не политического содержания.

«Военное положение само по себе предусматривает ограничения — относительно массовых собраний, роли силовых структур, уголовной ответственности за отдельные действия, в частности фото- и видеофиксацию. Однако сейчас эти меры вводятся в условиях полномасштабной войны и рассматриваются сквозь призму безопасности и противодействия внешнему врагу. В 2014 году ни военного положения, ни полномасштабной войны не было — она началась с оккупации Крыма чуть больше чем за месяц», — продолжает политолог.

Сегодня, отмечает эксперт, в обществе существует определенное молчаливое согласие между государством и гражданами относительно временных ограничений. В то же время примеры протестов, в частности при обсуждении изменений в законодательство о НАБУ и САП, показали, что гражданская активность не подавляется силой, а базовые свободы сохраняются.

В отличие от режима Януковича, который вводил репрессивные нормы для сохранения собственной власти и планировал их на долгосрочную перспективу, нынешние ограничения носят временный характер. Более того, эксперт предполагает, что в 2014 году принятие «диктаторских законов» происходило по прямым рекомендациям Кремля — по образцу российского и белорусского законодательства. Тогда «Партия регионов» вместе с союзниками имела достаточно голосов, чтобы протащить любые решения.

Если бы Майдан не победил, Украина могла бы окончательно пойти по пути авторитарных режимов — с усилением репрессий, международной изоляцией и сворачиванием европейской интеграции. Зато даже в сложных условиях войны Украина сохраняет демократический строй, что признают и западные партнеры.

«Форма может казаться похожей, но содержание — принципиально другое», — заключает Желиховский, подчеркивая, что сравнивать 2014 год и настоящее по сути некорректно. Тогда законы были направлены против собственного народа, сейчас же ограничения продиктованы исключительно войной и вопросами безопасности.

Напомним, после побега из Украины Янукович жил в подмосковном поселке Барвиха. В 2015 году Интерпол объявил его в международный розыск по обвинению в хищении средств и госизмене, однако через ряд процедур в 2017 году снял «красную карточку» с Януковича и его сына.