18 декабря — день рождения Иосифа Сталина. В СССР эта дата превратилась в элемент государственной религии: «отец народов» в школьных учебниках, на плакатах, в фильмах и песнях. Казалось, после разоблачения культа личности в 1956 году эта страница истории закрыта. Но сегодня, на фоне войны против Украины, современная Россия все чаще возвращает Сталина в публичное пространство — от памятников до новых школьных учебников.

Фокус разобрался, как формировался культ Сталина, почему его пытаются реанимировать сейчас и что это говорит о России времен Путина.

Как создавали «отца народов»

Классический сталинский культ начал оформляться в конце 1920-х. Историки отсчитывают его с празднования 50-летия Сталина в декабре 1929 года — тогда советская пропаганда запустила массовую кампанию возвеличивания «вождя», его портреты, лозунги и цитаты заполонили пространство от городов до глухих деревень.

Сталин становится не просто политическим лидером, а почти сакральной фигурой: города и заводы переименовывают в его честь, в школах и комсомоле детей учат любить «отца народов», в литературе и кино он появляется как мудрый вождь, который всегда прав.

Культ держался на трех опорах:

Страх. Массовые репрессии, раскулачивание, ГУЛАГ, Голодомор в Украине — любая критика или даже сомнение карались.

Контроль над информацией. Государство монополизировало историю, статистику, прессу и культуру.

Миф об «эффективности». Террор и миллионы жертв подавались как необходимая цена за «индустриализацию» и «победу в Великой Отечественной войне».

После смерти Сталина в 1953-м и «секретного доклада» Никиты Хрущева в 1956 году ЦК КПСС официально осудил культ личности. Тело диктатора убрали из Мавзолея, его портреты исчезли с части площадей, а в учебниках появились слова о «нарушении социалистической законности».

Но настоящей работы по осмыслению преступлений сталинизма не произошло. Советская система сняла ответственность с себя и переложила все на «излишества» одного диктатора. Это создало почву для реванша мифов.

Живой в рельефе метро

В мае 2025 года в одном из самых популярных метро Москвы появился гигантский горельеф Сталина среди рабочих и детей — символ, демонтированный еще во время десталинизации. Его восстановление стало не историческим курьезом, а политическим месседжем: новое поколение россиян видит диктатора не как тирана, а как «строителя государства» и «победителя».

Это лишь один из более сотни памятников, появившихся по всей России при Путине — от крупных городов до небольших регионов. Такая ревитализация символа советской «силы» происходит одновременно с тем, как репрессии и цензура в современной России только усиливаются, а свобода исторического слова сужается.

По данным независимого Левада-центра, доля россиян, считающих Сталина «великим лидером», стремительно выросла: в 2016 году так думали около 28%, а уже в 2021-м — 56%. В 2019 году 70% опрошенных назвали роль Сталина в истории России «положительной», а рекордно малое количество респондентов высказывало резко негативное отношение к нему.

Характерно, что молодежь в России плохо информирована о репрессиях. Опросы показывают: значительная часть молодых респондентов «мало знает» или вообще ничего не знает о миллионах жертв сталинского террора.

Историческая политика: победа превыше всего

Что интересно: официальная риторика не прячет Сталина в уголок порочных страниц прошлого. Зато власть и медиа подчеркивают именно его роль в победе над нацизмом во Второй мировой — той самой, которая стала центральной в современной «политике памяти» Кремля. Сталин, ответственный за миллионы жертв террора, в новом дискурсе превращается в символ «великого лидера», который «спас страну».

По данным независимых социологических опросов, такое искажение работает: большинство россиян оценивают его роль в прошлом положительно, не понимая или не желая признавать масштабы сталинских репрессий. Это создает общественную базу для того, чтобы насилие считается допустимым инструментом политики, когда «великие цели» оправдывают жертвы.

Война в Украине как резонатор памяти

Почему именно сейчас российская власть возвращается к Сталину? Ответ находится не только в ностальгии по могущественной империи, но и в необходимости легитимировать современную войну. Когда ты пытаешься мобилизовать общество на «борьбу с нацизмом» в Украине, при этом замалчивая собственные преступления, опора на символы «великой победы» позволяет создать историческую аналогию: если Сталин победил в войне ценой миллионов, то и жертвы нынешней войны — это «оправданная цена».

Эта логика легитимации насилия не ограничивается риторикой. На оккупированных территориях российские власти открывают музеи, посвященные близким соратникам Сталина и советским кумирам, и среди школьных программ распространяют перевернутые нарративы о советском прошлом. Такая политика не только оправдывает текущие действия, но и формирует поколение, которое будет считать имперскую агрессию чем-то естественным или необходимым.

Культ силы вместо уроков истории

Этот феномен — не уникальная черта современного авторитаризма. Но в России он особенно глубок: после 1991 года там не произошло настоящего переосмысления коммунистического прошлого, и историческое преступление не было осуждено так же решительно, как это произошло, условно говоря, в Германии с нацизмом. Это создало вакуум, который можно заполнить мифами о «порядке» и «могуществе» сталинской эпохи.

В условиях, когда современная Россия сталкивается с экономическими проблемами, изолированностью и неудачами на фронте, идеализированные образы прошлого становятся сильным эмоциональным инструментом. Для многих граждан это — запрос на«справедливость» и стабильность, которых нет в настоящем. А власть охотно приспосабливает эту ностальгию для собственного консолидирования.

Пары из прошлого в будущее

Сталин сегодня — это не просто исторический персонаж в книге. Это символ, который Кремль использует для оправдания своей внутренней политики и внешней агрессии, для создания мифологии войны и для мобилизации настроений. Если имперская Россия продолжит искать свое будущее в идеях «сильной руки», это может иметь последствия не только для соседних государств, но и для самой международной системы безопасности. Потому что использование истории как инструмента власти, особенно такой драматической и кровавой, всегда возвращается болезненными уроками.

Напомним, Фокус рассказывал о самом жестоком императоре Рима — Нероне и почему его модель правления удивительно похожа на автократов ХХ–ХХI веков.